Байки от Бака

 

Москва-Устилимск

 

В театрах во все времена платили мало. В нашем, было чуть лучше - 150 рэ в месяц, плюс свободный график и еще гастроли, а они оплачивались отдельно. В общем, устроились мы неплохо. Иметь базу, репетировать на ней свою программу и получать за это деньги, что еще надо? Но денег все равно не хватало. Молодой растущий организм требовал много и всего сразу. Периодически, за час до работы, или после нее мы выходили играть в переход. Тогда это было в диковинку, поэтому люди охотно платили.
За час зарабатывали те же 100-150 рублей, но только мелочью. Большая жизнь начинала мне нравиться. Уволенные, раз по сорок каждый, из нашего театра, за слишком разгульную жизнь, и вновь принятые туда, перед очередными гастролями, мы получили предупреждение - мол, еще раз......., и снова уволят.
Ночь я провел в театре. Решил, что буду всю ночь заниматься, и действительно, целый час играл на рояле, после чего ко мне подошел сторож и осторожно спросил: - Может это... придумаем чего... ну, в смысле выпить...
В первый раз у меня хватило сил отказаться, и я прозанимался еще целый час.
Снова услышав заунывный голос, пошел в палатку. Всю ночь мы вели сторожевые беседы. О чем - хоть убей, не помню, но утро пришло довольно быстро.
На станции метро "Домодедовская", где у меня была встреча с Ваней Шеплета, мы сели в автобус и поехали в аэропорт. Ванька читал стихи в нашем театре. Достав бутылку, он попросил меня что-нибудь сыграть, и мы затянули "Ой да не вечер", после чего, Ваня, на весь автобус, читал Бродского. Потом мы закусили, и спели еще одну песню. Люди расслабились, достали свои заначки и весь автобус начал культурно выпивать. Через несколько минут, кто-то запел "эх раз, да еще раз" и стало по настоящему весело. В-общем дружно пошатываясь, под звуки аккордеона и с песней "По полю танки грохотали", мы вывалились из автобуса.
В здании аэропорта мы обнаружили М. Николаева, прилипшего к колонне. Он приехал со своей мамой и трехлитровой банкой самогонки, которую любовно прижимал к себе. Увидев нас он заорал: - "Морфлот не сдается!" и медленно поплыл в нашу сторону. Честно говоря, без этой банки нам всем было бы намного лучше, но мы все равно обрадовались ей как дети.
В это время на горизонте появились: певица Инесса. Прическа на ее голове была слегка встревожена, а сама она чуть-чуть пьяна;
маэстро Антонов, как всегда трезвый, был где-то рядом с начальством;
и Святослав Вильчинский, который всегда был готов к новым приключениям.
По радио объявили начало регистрации и все мы оказались перед таможней.
Николаев больше не мог стоять на ногах, но с банкой самогона расставаться не хотел.
- Отдай банку Миха, разобьешь, ведь.
Миха послал всех на..... отдал банку самогона и куда-то присел.
Через минуту раздался дикий крик - девушка таможенник махала руками, показывала пальцем на монитор, в котором появился скелет Николаева. Оказавшись по ту сторону таможенного барьера, просвеченный с головы до пят, Николаев мирно спал, а на лице у него была хитроватая улыбочка.
Как попали в самолет, никто из нас не запомнил.
Самолет Москва-Устилимск набирал высоту.

 

 

 

"ПИС МАЧО"
Лондон

 

Часы пробили два по-полуночи и поезд остановился. Сойдя на перон, я ощутил странное и неизвестное мне состояние: асфальт под ногами казался черней обычного, а неоновый свет неестественно ярко светил со всех сторон. Повсюду горели рекламы, люди вокруг говорили на непонятном мне языке и почему-то улыбались. Это было как во сне. Я и представить себе не мог, что на вокзале может быть так красиво.
В 91 году сразу после путча наш театр впервые выехал за границу. Тогда это казалось почти нереальным. Это был "Марш Мира" посвященный 50-летию антигитлеровской коалиции. Два больших военных грузовика, наполненных сувенирами, и 10 машин Жигули 9-той модели пронеслись по всей Европе - Англия, Франция, Германия, Голландия Польша. Мы останавливались в каждом крупном городе и с гордостью заявляли - "к вам приехал Пис Мач"! Подходили люди и с интересом расспрашивали нас что-же на самом деле произошло в России? Путч - это слово витало повсюду где бы мы не были. Честно говоря мы с Вильчинским весь путч где-то шатались и узнали о нем совершенно случайно, когда протрезвели. Тем не менее мы с жаром рассказывали обо всем что знали, или слышали, в общем как два очевидца событий.
Это была моя первая поездка за границу. Из Москвы мы выехали на поезде и как положено по дороге прошли целую кучу паспортных и таможенных досмотров. В Варшаве чуть не отстали от поезда, еле успели заскочить в уходящий последний вагон.
- Что везете и куда едете?! - спросила таможня на очередной границе.
Пьяный Николаев, свесившись с верхней полки, ткнул пальцем в мини-бар и сказал:
- Вон там открой, там золото... - и рухнул на пол.
Обескураженный таможенник осторожно открыл дверцу бара и груда пустых бутылок осыпалась к его ногам, а довольный Миха Николаев промычал: ... было!
В Голландии сели на паром и неизвестно как оказались в Дувре, а оттуда на электричке с кондиционером до Лондона, к вокзалу Виктория. Нас посадили в автобус и повезли по ночному городу. Все сразу же прилипли к стеклам, и то и дело показывали пальцем на что-нибудь неприлично сверкающее.
В театре было несколько человек, кто не в первый раз выезжал за границу, но ночной Лондон никого не оставил равнодушным. Примерно через час мы остановились в неизвестном квартале. Наше начальство что-то долго обсуждало, спорило, кто в какой отель поедет, но вот наконец-то настал долгожданный момент и нас выпустили из автобуса. С радостью школьников, уходящих на каникулы, мы выпрыгнули на зеленый, аккуратно подстриженный, английский газон. Осмотревшись и внимательно изучив местность, сильно разочаровались - нас высадили как военный десант, посреди огромного пустыря, где вокруг не было ни хрена. Подъехали военные грузовики с сувенирами и новенькие девятки. На всех было игриво написано "Пис Мач", "Пис Мач".

 

 

 

Космическое питание

 


На вопрос "А где мы будем жить?", нам тут же выдали палатки и какие-то пакеты. Заглянув внутрь, мы обнаружили тюбики с надписью "космическое питание".
Господи что это? Космический борщ, котлеты, курица - не поддаются никакому описанию! Все это выдавливалось из тюбиков и имело примерно одинаковый вкус - холодной бурды. В голове у меня, не переставая, вертелась одна и та же мысль - как же наши космонавты по полгода летают в космосе, питаясь этакой дрянью! Должно же быть хоть что-то вкусное?! На дне пакета я обнаружил тюбик с космическим джемом и крохотные кусочки хлеба в вакуумной упаковке. Порадовавшись за космос, я съел все что было.
Расставив палатки и переодевшись, как было велено, в спортивные костюмы с эмблемой "Пис Мач" мы улеглись спать. Рано утром, проснувшись от частого чиха над ухом, я вылез из палатки. Передо мной стояли две английские бабушки, спросонья очень похожие на мать их, королеву. Интересно кто чихал? Осмотревшись, я увидел, что рядом бегают два терьера и обнюхивают все вокруг. Улыбнувшись старушкам, я сказал:
- Здравствуйте, к вам приехал пис мач.
- Пис - что? - спросили меня старушки, на чистом английском.
- Я, говорю, пис мач, к вам приехал - и показал в сторону грузовиков.
Старушки с уважением посмотрели в сторону бронетехники и подхватив на руки собак поспешно удалились.
Утро было солнечным и никакого тебе тумана. С удовольствием потянувшись, я залез обратно в палатку. Примерно через час, наш палаточный городок со всех сторон начал обрастать посторонними шумами, Лай собак, и взволнованная иностранная речь постепенно разбудили всех. Хотя иностранцами здесь, конечно же, были мы. Вылезая из палаток, полусонные с взъерошенными волосами и в одинаковых спортивных костюмах, с космическим питанием в руках, мы точно были похожи на пришельцев.
Между тем подкатила машина с нашим начальством. Хорошо отдохнувшее, умытое, и даже успевшее прикупить себе кое-какие обновки, оно живо щеголяло в них с биркой наперевес и раздавало поручения.
- Так, ну что же вы стоите?!
- Смотрите сколько народу...
- Ой, Боже, как стыдно!
- Доставайте скорее лотки, сейчас будем торговать.
- Так, девочки певицы, переодевайтесь скорее в народные костюмы!
- А вы ребята, слышите меня, берите инструменты и вставайте во-о-он там!
Спектакль начался.
Приезд начальства не произвел почти никакого действия. Мы спокойно позавтракали остатками космического питания, при этом Миха Николаев спросонья пытался съесть зубную пасту, на тюбик которой мы приклеили этикетку "творог". Прикладываясь раз за разом он недовольно бормотал: "что-то м-м творожок какойто мня-мня-м-м мятный..." Закурили, достали инструменты и принялись обсуждать что же мы будем петь. Мимо проходил чернокожий парень. Увидев контрабас, он подошел к нам. Долго что-то говорил, показывал пальцем на инструменты, на себя, на нас, и снова на инструменты, и мы поняли - он хочет петь вместе с нами. Не успели мы как следует разыграться, как тут же подбежало оно - начальство, замахало руками и заора.... но увидев негра мгновенно перешло на шепот:
- Кто это, и что он здесь делает? и почему... черный?
- Это Дони.
- Живет он здесь. И очень неплохо поет...
- А вон его приятель, под деревом сидит и пьет пиво. Говорят алкоголик...
Выпучив глаза, начальство зашипело:
- Вы что, с ума сошли?! Вот споете с ним еще две песни, а он с вас денег попросит! Что тогда делать будете, чем платить?
- И действительно, - нашлись мы, - денег у нас нет! Суточные, ведь, нам так и не выплатили.
- Вы еще не заработали. - грубо ответило "оно",( начальство ) и одернув новенькую кофточку, быстренько смылось.
Дони, улыбаясь, помахал нам рукой и пошел к своему другу, а мы снова запели.
Только теперь, окончательно проснувшись, мы наконец-то поняли, что находимся на собачьей площадке. Собаки были повсюду. Маленькие и большие, рыжие, черные, пятнистые, гладкошерстные и лохматые, карликовые и не очень. И что самое интересное, они почти не бегали, не резвились, как обычные собаки. Они ходили пешком, так же как их, слегка надменные, хозяева. И только иногда вежливо обнюхивались.
Рядом с нами были расставлены лотки. Армянское серебро, гжель, прибалтийский янтарь, оренбургские пуховые платки, матрешки, хохлома, и огромные узбекские ковры, развешенные между палатками - все это было привезено в качестве сувениров. Но англичане, почему-то, больше интересовались нашими грузовиками. Они с интересом подходили к советской бронетехнике и улыбались, читая на ней "Пис Мач".

 

День медленно подошел к концу, и мы с Вильчинским приняли очень важное для нас решение. Пошарив по карманам, мы собрали всю валютную мелочь заработанную в переходах Москвы и отправились на поиски ближайшего бара. Наших денег хватило на три кружки пива которые мы самозабвенно тянули в течении нескольких часов. Пиво было очень вкусным, но бесплатные орешки к нему стали настоящим открытием. Устав от космической бурды мы с таким аппетитом набросились на них, что бедный бармен не удержался и спросил: - Откуда вы?
- Россия! Путч! Демократия, понимаешь!
При этих словах бармен совсем ошалел, и выставил перед нами две литровые кружки пива и мешок орехов.
Выйдя из бара, мы прошлись по незнакомым улочкам и довольные вернулись в лагерь. Кто-то спросил где мы были и в направлении бара отправилась довольно большая группа людей. Следующий день почти полностью повторял первый. К нам опять подошел Дони, что-то долго говорил и мы наконец поняли что он хочет петь вместе с нами. Потом прибежало оно (начальство) и замахало руками. Сувениры на собачьей площадке по-прежнему мало кого интересовали, но вечером мы сели в новенькие девятки и поехали на регбийное поле - там и состоялся наш первый настоящий концерт.

 

/продолжение следует/

 


Туш для президента.

 

Министры и артисты, политики и самые высокопоставленные буржуа нашего города, все были на торжественном приеме у Лужкова. Новогодний концерт открывал "Оркестр Папоротник".
Гостиный двор, где происходило это знаменательное событие, заполнился множеством людей.
Все они расселись за столики, а мы принялись улучшать их капризное пищеварение своей музыкой. Звук отстроили хороший - так что жевать было легко и приятно. Патриарх Всея Руси положил в тарелку салатик и наконец-то посмотрел в нашу сторону (кто-же это там играет?). Именно в этот момент у Вильчинского слетел ремень с бас-гитары и он тут же встал на одно колено перед Патриархом. Его святейшество, явно озадаченный таким поступком, досмотрел сцену с коленопреклонением до конца и принялся за салат. Сразу после этого мимо нас пробежал радостный Жириновский, помахал нам рукой и скрылся в толпе. Ремень привинтили, и концерт продолжался еще минут десять. После чего, загробным голосом объявили:
"Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин".
Весь зал встал.
Из-за кулис высунулась голова режиссера, и задыхаясь от волнения, зашептала:
" Все... хватит! Играть больше не надо".
Мы прекратили играть и тоже встали. Так в полной тишине президент Путин и мэр Лужков приближались к сцене. В какой-то момент мне показалось, что тишина слишком затянулась.
От полноты чувств я вдруг, неожиданно для самого себя, заиграл туш:
" Та-та-та та-ра- рара- рара- рара ти-и та-а трам-пам-пам!".
Зал вздрогнул. Десять телеоператоров просто окаменели, звукорежиссер чуть не упал в обморок, за кулисами переполох, но все произошло так быстро, что микрофон отключить не успели.
Путин с Лужковым озадаченно переглянулись, но поднявшись на сцену начали свою торжественную речь. Я же, уходя со сцены, услышал от второго режиссера многозначительную фразу: "Ты так больше не шути..."
Потом он же подошел ко мне и сказал: "Понимаешь, мы так старались, продумали каждую мелочь, и вот что обидно - завтра никто и не вспомнит, кто здесь выступал, и кто здесь что сделал, а вот твой туш......"
Вскоре выяснились и другие факты. Пока мы курили, ответственные за праздник собрались в комнате наверху, и судорожно выясняли, не была ли это злонамеренная провокация.......
Главный режиссер Кремля и еще куча режиссеров, оказывается, две недели выбирали, согласовывали и наконец-то утвердили, под какие фанфары выйдет президент. Естественно, что после моей выходки, фанфары не понадобились.
Зато потом, Путин якобы сказал, что живем мы в России и ничего страшного, если раз в году он будет выходить под гармошку.
С новым годом!!!

 

 

 

Шапка и коньки

 


Родился я на Старом Арбате, чем, видимо, очень горжусь, раз именно с этого начинаю свой рассказ.Через три года родители переехали в Бирюлево, где и прошло все мое детство. Наш дом, построенный наполовину, со всех сторон был окружен яблоневыми садами. Чуть подальше, несколько прудов, которые плавно перетекали в шикарный парк. За ним кольцевая дорога, а дальше - лес. Одним словом, мы переехали в рай, в котором было все только самое необходимое для счастливой жизни: девятый этаж, крыша над головой, ванна, и туалет который папа свинтил в соседней квартире, потому что до этого, кто-то свинтил его у нас. Так и жили, если чего-то не хватало брали у соседей.
В то время на весь наш район работал только один магазин. Как-то зимой мы с братом пришли туда и мне страшно захотелось булочку с изюмом. Денег хватало только на то, что просили купить родители, поэтому, не долго думая, я засунул булку в штаны и пошел в очередь, в кассу. Желание побыстрей вырваться из магазина сгубило меня. Я прошел через кассовый автомат и наткнулся на проверяющую. В кабинете директора она сняла с меня шапку и повесила на самовар, который стоял на холодильнике. Теперь моя шапка была под самым потолком.
- Приведешь, говорит, своих родителей - тогда и шапку получишь.
Родители ни в коем случае не должны были узнать о случившемся и я заныл:
- Тетенька! Отдайте шапку, пожалуйста. Я больше так не буду! На улице зима, холодно, мне без шапки никак нельзя - я могу заболеть. Тетенька, отпустите пожалуйста!
Так я причитал минут пять, но тетька не сдавалась - моя психологическая атака не прошла. Вызвали милицию.
- Ну что, будем составлять протокол? Говори, где живешь?
При слове протокол во мне что-то оборвалось. Я тут же назвал липовый адрес и снова заныл:
- Дяденька милиционер! Отпустите пожалуйста, я так больше не буду! Отдайте шапку, на улице так холодно! - я могу заболеть.
На этот раз мое нытье сработало. Записав липовый адрес, меня отпустили домой. На улице меня ждал брат, замерзший и взволнованный.

 

В шесть лет родители спросили меня, хочу ли я заниматься музыкой?
- и я скромно ответил - да!
А в изо-студию пойдешь?
И я опять ответил - да!
А на плавание?
- да!
Так и получилось что я одновременно ходил в музыкальную школу, изостудию, в секцию по плаванию и на греко-римскую борьбу. Туда ходил мой старший брат и мне тоже очень хотелось. Наверно таким способом мои родители хотели отыскать во мне какие-то особые способности, за что им огромное спасибо. Постепенно все ненужное отсеялось и осталась только музыка.
Времени гулять почти не было, а мне очень хотелось играть в хоккей. В школьную команду меня не брали - не было коньков, да и кататься я не умел. Дед все время пытался всучить мне свои старые "гаги", приговаривая: "Ты их смажь хорошенько - побегут как новые!"
На вид им было лет сто - лезвия ржавые, кожа вся потрескалась. Я конечно говорил - "Угу", но мечтал совсем о других коньках, настоящих - хоккейных. По-видимому, я так достал своих родителей, что мне их все-таки купили. Времени по-прежнему не было, поэтому отсидев за баяном 6 часов и сделав уроки, часов в 11-12 ночи, я выходил на каток рядом с домом, и до умопомрачения гонял по площадке. Где-то через месяц я довольно прилично катался и меня взяли в команду. Потом позвали играть за школу. Потом за район. А потом....... зима кончилась и коньки я тут же продал своему однокласснику.
После восьми классов школы я легко поступил в музыкальное училище им. "Октябрьской Революции", и благополучно проучился до четвертого курса. Потом женился, и меня выгнали за полугодовалый прогул. Точнее, я все это время находился в училище, но на уроки почему-то не ходил. Так я и вышел в большую жизнь со странным образованием - "неоконченное среднее".

 


Враг №2

 


Меня тут же пригласили на работу в Фолклерно-игровой Театр при Фонде Народной Дипломатии, что само по себе странно. Там я и познакомился с ребятами (А.Антоновым, С.Вильчинским, Т. Мазепой, М.Николаевым). В то время они назывались "Трио Романс". Когда к ним присоединился я, нас стало пятеро. Каждый концерт начинался бурей апплодисментов. Представьте себе, конферансье объявляет: "Выс-с-тупает Трио Романс"!, а на сцену, при этом, выходит пять человек! Десять секунд гробовой тишины, а потом шквал апплодисментов.
Спустя некоторое время мы все же задумались над этим парадоксом и решили сменить название. Популярными, в то время, были группы "Кукуруза", "Яблоко", "Апельсин", мы конечно же решили не отставать и назвались "Папоротником".
Буквально на следующий день, мне пришла повестка в военкомат. Придя на работу я рассказал об этом ребятам. На что Антонов с Вильчинским тут же поставили мне диагноз - "у тебя будет сотресение мозга! С ним в армию не берут" - и предложили свою немедленную помощь...
В общем, я сам справился с этим делом, и в армию меня не взяли. Откос был прост и гениален. Немного актерского мастерства, и быстрое ознакомление с медицинским справочником. В итоге статья "7 Б" и скаленус синдром, если по-простому, то у моего дедушки такой же диагноз был после контузии, во время войны.
На этом военная тематика для меня не закончилась, так как тесть у меня был полковник. Рано утром он разбудил меня и пригласил на кухню. Я, совершенно ничего не понимая, налил себе чаю и сел за стол.
После чего он сказал: - Саша если ты не пойдешь в армию ты будешь моим врагом
номер два!
После такого заявления, я сразу понял, что прямо сейчас нахожусь на военной базе, в сыром полуподвальном помещении идет дапрос, а где-то рядом, за стенкой, томится враг номер один.
- Кто же это, враг номер один? - спросил я его.
- А к врагам номер один, я причисляю Эльдара Резанова и Гарри Каспарова, за то что они не служили в армии, а так плохо о ней говорят.
Врагов оказалось двое... но почему-то в единственном числе. Тут я подумал, что нахожусь в очень неплохой компании, и даже позавидовал самому себе. Полковнику я сказал, что в армии служить не буду, потому что не хочу даром терять время и калечить свои руки, и спокойно ушел досыпать. Во сне моя фантазия разыгралась, и мне приснилось, что я освобождаю из плена Рязанова и Каспарова... за что мне было присвоено высочайшее звание "Враг Советского Полковника № 2", слава Богу не посмертно!
Проснувшись с чувством выполненного долга я отправился на работу.

 


Заклятые друзья


Дело было в конце лета. Погода была по-осеннему холодная и денег небыло совсем.
Поэтому мы со Славкой решили отправиться на Арбат, вспомнить молодость и заработать хоть немного. Аккордеон, контрабас и два голодных голоса - что еще для этого надо?!
Начали мы с романсов, так сказать, "ударили по Есенину". "Ты жива еще моя старушка", "Отговорила роща золотая", "Клен ты мой опавший" - целый час пели... В общем нагнали тоски - дальше ехать некуда! По себе знаю, - человек легче расстается с деньгами когда ему грустно. Но заработок не шел. В футляре из-под аккордеона лежали деньги, мелочью, но совсем не та сумма на которую мы рассчитывали.
- Рублей тридцать - сказал Славка, заглянув в чемодан.
Это был профессиональный взгляд из прошлой жизни. Каждый из нас мог на глаз определить сколько нам набросали.
- М-да! Не густо... Нужно, ведь, семью кормить. Слушай, Бак, давай пивка купим, по бутылочке, все равно этих денег больше ни на что не хватит.
- Давай - согласился я.
Мы купили пива, сели у ветрины, и стали рассматривать прохожих, переодически отпуская в их адрес язвительные шуточки.
- Давай попробуем петь на английском
- Давай, может иностранцы откликнутся.
Песен на английском мы знали не много, поэтому спев "Shi will bе kam" плавно перешли на русские-народные: "Заходите к нам на огонек", "Давай пожмем", "Таганка" - пьяных людей вокруг нас стало больше. Подошли двое бомжей
- Мужики! Ле-е Дзе-п-п-елин, можете?
Мы сыграли "Дым над водой" и устроили перекур. В этот раз мы заработали немного больше и снова купили пива. Стало чуть веселей, и не так холодно. Снова взяли инструменты и начали играть все что приходило в голову. В какой-то момент мы не сговариваясь заиграли композицию под названием "Горбатый тенессист" - это была наша песня, до сих пор нигде не изданая. Войдя в раж, мы орали на весь Арбат: - Горбатый тенессист пришел ко мне домой
Он вышибает двери, горбатою ногой,
Он смотрит на меня, горбатыми глазами,
Со мною говорит... такими злыми голосами
такими злыми голосами...
Выйдя из экстаза мы обнаружили вокруг себя толпу, орущую вместе с нами - Горбатый тенессист!
Дальше было еще лучше - мы наконец поняли, что им надо. Спели песню - "Никого нет дома" - и решили немного отдохнуть, то-есть перешли к более тихим композициям. Результат был очевиден - люди стали расходиться. Что нам было делать? - мы заорали вновь, во все горло: "Горбатый тенессист", "Никого нет дома" и все пошло по кругу. В течение получаса мы пели толко эти две песни - на другие народ не отзывался. Чтобы подлечить свои сорванные голоса купили водки и отправились в сквер неподалеку. Приближался вечер, и он показался нам не таким уж плохим. Вилли (Славка) достал 10 том Кастанеды и мы бурно принялись обсуждать его содержимое. Мы так увлеклись, что не заметили как купили вторую. Внезапно пошел дождь. Деревья закрутили ветвями, а мы судорожно начали искать место укрытия. Этим местом оказалась кабина грузовика, стоявшего неподалеку. Дверь была не заперта и мы радостно засели в это убежище. По крыше лихорадочно молотил дождь. За окном сверкали молнии, освещая силуэты бегущих от дождя людей. Комфорт водительской кабины, тепло и вторая бутылка водки, сделали свое дело. Пьяные как черти мы говорили о музыке. Это был один из тех разговоров когда никому и ничего не надо объяснять. Все и так ясно. Радость общения - вот что было самым главным. Очнулся я от того, что чьи-то руки стальной хваткой сжимали мне горло. Голова моя оказалась внизу, где-то рядом с педалью газа, и небыло сил вырваться. Словно в триллере, хватаясь за все подряд, я вдруг нащупал что-то холодное. Зажал пустую бутылку и ударил в пространство. Нечто темное и бесформенное отвалилось и дышать стало легче. На стекле была кровь, а передомной сидел обезумевший Вилли и держался за голову.
- Боже ты мой! - произнес он, и открыл дверь.
Дождь почти кончился, под деревом стояли вымокшие инструменты. Взяв контрабас Вилли отправился куда-то в даль. Я поступил так же - взял разбухший от дождя чемодан с аккордеоном и пошел в другую сторону. Денег почти не осталось, но надо было как-то добраться до дома.
На следующий день мы встретились как ни в чем ни бывало:
- Здорово Славка!
- Привет Бак!
И обнялись как лучшие друзья.

© 1991-2018 Оркестр Папоротник. All Rights Reserved